Обзор: Великая колонизация

Великая колонизация

Продолжаем публикацию избранных глав книги Игоря Мельника «Мелькарт»

С историей финикийской колонизации побережья Средиземного моря я столкнулся еще во время плавания на копии греческой диеры «Ивлия». Совершая плавания маршрутами греческих мореходов, мы побывали в порту Реджио на берегу Мессинского пролива, отождествляемого с тем старинным местом, где мореходов поджидали кровожадные Сцилла и Харибда. Именно здесь великий Одиссей потерял свой корабль и всех спутников, которых поглотил гигантский водоворот. Пролив этот отделяет Аппенинский полуостров от острова Сицилия. В историческом музее Реджио экспонируется финикийская керамика, найденная под водой, но еще больше находок, говорящих о присутствии мореходов Восточного Средиземноморья на самой Сицилии, где находилось несколько финикийских поселений, в том числе на месте современных городов Мотия и Палермо. Но началась финикийская экспансия на западе, конечно же, не с Сицилии и лежащих не так далеко побережий Мальты и Сардинии. Начались походы торговцев Финикии с поисков металлов на близлежащих островах Эгейского моря. С III тыс. до н.э. был посещаем Кипр, откуда вывозилась медь. Частенько вечерами в кругу семьи Ароновых речь заходила о так манящей меня финикийской истории и в особенности о дальних походах мореходов Ханаана в неизвестные и далекие земли Западного Средиземноморья

— Как же давно, Игорь, финикийцы начали свои походы? — спросила меня Лена. — И что, они сразу стали совершать дальние плавания?

— Нет, конечно. Вначале с XV века до н.э. финикийцы начали посещать Крит. Продвигаясь оттуда на запад, они положили начало открытию Центрального бассейна Средиземного моря. Через 100 лет их влияние стало распространяться не только на запад, но и на север. Одним из ранних поселений в целой цепи колонизации Средиземноморья было заселение острова Фасос, безлюдного, но богатого железной рудой, разработка которой велась самими финикийцами. Маршрут на север Эгейского моря проходил через острова Лемнос и Лесбос. Возvможно, ще до легендарных аргонавтов финикийцы плавали в Мраморном и Черном морях.

От островов Эгейского моря финикийцы перешли к южным берегам Балканского полуострова, пересекли пролив Отранто, соединяющий Ионическое море с Адриатическим, и обогнули Апулию и Калабрию. Одновременно с критянами или несколько позже они открыли Сицилию, а к югу от нее, в самом центре Средиземного моря, обнаружили и в XIII в. до н.э. колонизовали Мальту. Мальта была опорным пунктом для их дальнейшего проникновения в Западное Средиземноморье. Переправившись через широкий Тунисский пролив, они двинулись на запад и проследили почти 2000 км береговой линии Северо-Западной Африки, открыв со стороны моря горную страну Атлас до Гибралтара, назвав место выхода в океан — Столпами Мелькарта, позднее греки называли пролив Столпами Геракла, римляне — Столбами Геркулеса, а средневековые арабы — Джебель-Тарик, искаженно Гибралтар. Выйдя к проливу, финикийцы впервые получили правильное представление о протяженности Великого моря заката, т.е. Средиземного моря.

Сколько же лет ушло у них на эту разведку? — спросил Игорь.

Исследователи считают, что более трехсот лет продолжалась эта экспансия. Представляете, сегодня сухогруз проходит все Средиземноморье за три дня, а тогда на открытие Великого моря понадобилось три столетия.

А как они продвигались — вдоль европейского побережья или африканского?

Я думаю, первоначально все походы шли вдоль побережья Африки, европейское побережье открывалось как бы случайно во время отклонения от основных маршрутов.

Двигаясь вдоль Средиземноморского берега Африки, они открыли устья многочисленных коротких рек, стекающих с Атласских гор, в том числе Шелифф длиной 700 км и Мулуя — 520 км; они заходили во все небольшие заливы и бухты тщательно намечая места для будущих поселений. Надо отдать должное этим первым исследователям: пункты выбирались настолько удачно, что многие из них , впоследствии превратились в большие портовые города. На западном берегу открытого ими Тунисского залива была основана первая на Средиземноморском побережье Африки колония — Утика. Произошло это около 1100 г. до н.э. 825 г. до н.э.

В 825 г. до н.э. близ нее был заложен Карфаген, финикийский Новгород (Картхадашт — Прим.авт. ), ставший позднее великим государством, опаснейшим соперником Рима в борьбе за господство на Средиземном море. Вскоре у карфагенян появился пригород Тунета, названный по имени финикийской богини Тиннит, на месте которого сегодня расположился современный город Тунис. У самого северного мыса Африканского материка Эль-Абьяд они основали еще один пункт, выросший в крупный порт Бизерта. Далее к западу была создана цепь из 20 колоний, располагавшихся в основном на западных берегах небольших заливов или бухт, в том числе Гиппон, современный порт Аннаба, Икозиум — Алжир и Руссадир — порт Мелилья. Их основание большинство историков относит к XII — X вв. до н.э.

— Вероятно, одновременно с проникновением на запад финикийцы начали обследовать и наиболее изрезанную часть африканского берега в восточном направлении, открыв крупные заливы Хаммамет, Габес — Малый Сирт с островами Керкенна и Джерба, и Сидра — Большой Сирт. На их берегах на протяжении 1500 км в IX — VII вв. до н.э. они основали 10 колоний. В их числе Гадрумет — ныне Сус, ставший позже важным центром Карфагена, Сабрата — Зуара, Уиат, позднее Эа, современный Триполи, где линия скал и мелей образует удобную якорную стоянку, и Лики — Лептис — Магна, ныне Хомс; вероятно, финикийцы заложили и Сирт, расположенный в 360 км к востоку от Хомса.

— Ты рассказываешь о том, как заселяли финикийцы африканское побережье. Но их же было так мало, что местные племена им не оказывали сопротивление. Я помню из истории, что когда заселялось греками черноморское побережье, местные племена долго противились колонизации.

— Ты прав, Игорь, но в Африке побережье было мало заселено. Здесь на открытых берегах жили племена ливийцев, в основном — охотников и скотоводов. Финикийская колонизация, способствовавшая зарождению в этих районах рабовладельческих отношений, имела главным образом экономические корни — закрепление на важнейших торговых путях и их охрана. Были, однако, и социальные причины, сформулированные римским историком I в. до н.э. Гаем Саллюстием: «... финикийцы, одни ради уменьшения населения на родине, а другие из жажды власти, возбудив плебс и прочих, жадных до новшества, основали колонии на морском побережье...». Колонии, как грибы, возникали на широких береговых равнинах Ливии и Восточного Туниса, в низовьях Атласских рек, на низменных равнинах Атлантического побережья Марокко. И всюду финикийцы начинали выращивать привезенные с родины оливы, виноград и другие азиатские растения. Их труды не пропали даром: «новоселы» хорошо прижились и культивируются до сих пор, уже скоро три тысячелетия.

Со стороны Африки финикийцы открыли и Пиренейский полуостров. На его южном берегу в XI — VIII вв. до н.э. они создали три опорных пункта: Гадир (Гадес) — «крепость» или «укрепление» — современный Кадис, в 30 км к югу от устья реки Гвадалквивир; колонию в вершине Кадисского залива — современная Уэльва; Малагу — у восточного входа в Гибралтарский пролив, существующую и ныне. Вероятно, еще один пункт был основан у западного входного мыса Кадисского залива, близ современного порта Фару. Далее к западу следы финикийской колонизации обнаружены при раскопках по берегам исторической области Алгарви — у 37° северной широты, Южная Португалия, вдоль атлантического побережья страны до 40° северной широты и в бассейне реки Тежу. За 40° северной широты вещественных доказательств пребывания финикийцев не найдено.

— Пиренеи для финикийцев были долгожданной землей, ты нам об этом рассказывал и ранее.

— Да, Игорь, это так. В Южной Испании финикийцы искали и находили важнейшие для них товары — драгоценные и цветные металлы. Здесь, на Пиренейском полуострове, на краю известного древним света, финикийцы завязали торговые контакты с государствами Таршиш — Тартесс, временами превращавшимися в их противников в борьбе за господство на морских торговых путях.

По сообщениям древнегреческих авторов, финикийцы еще ранее, до основания первых поселений на юге Пиренейского полуострова, вышли в Атлантический океан и на африканском побережье основали колонию Лике, у устья реки Лукос, ныне город Лараш. Произошло это в XII — XI вв. до н.э.

— Зачем? Что могло им дать западное побережье Африки? Там по сей день палящее солнце и беспощадные ветры Атлантики губят всю растительность. Даже если учесть, что климат в те времена был мягче, все равно эта земля не наилучшее приобретение.

— Согласен с тобой. Предназначение европейской колонии Гадес совершенно понятно — она нужна для накопления купленного в Тартессе металла и безопасной его отправки на восток. Для каких же целей был основан Лике? Да еще раньше европейских поселений? Мое предположение таково. Лике, а позже и другие африканские поселения на атлантическом побережье были нужны для освоения и вывоза богатств с Мадейры и Канарских островов.

— Что же это за богатства, Игорь? На этих островах не было ни золота, ни залежей меди или олова. Так что же?

— Красители — вот то богатство, которое манило финикийцев. Канарские острова и Мадейра представляли особенно удобную и столь желанную возможность получения устойчивых лакмусовых красителей. Я рассказывал вам, какую цену платили за один килограмм окрашенной шерсти и какое количество улиток семейства иглянок необходимо было извести, чтобы получить один грамм краски. Производство финикийских красителей всегда было окружено тайной, по сей день не раскрытой. Ясным остается одно — при помощи одних иглянок финикийцы вряд ли смогли бы производить такое количество прекрасных и славившихся повсюду пурпурных тканей.

Между тем на Канарских островах имелся лишайник, так называемый орсель, содержащий краситель весьма высокого качества и в очень большом количестве. Даже в средневековье этот лишайник играл большую роль как ценный товар. На Мадейре и Канарских островах также произрастало драконовое дерево, дающее, хотя и менее ценный, но все равно высококачественный краситель, носящий имя «кровь дракона». Точную дату открытия островов установить невозможно, но вероятно, что первые плавания к Мадейре и Канарским островам были осуществлены в XII веке до н.э.

Позднее южнее Ликса были созданы дополнительные фактории: Тингис — современный Танжер и Сале — современный город Солы.

— А что считает официальная наука? — спросила меня Лена. — Согласится ли она с твоим предположением?

— Не думаю, что с моим предположением согласятся исследователи финикийской колонизации, но вероятность походов на Канарские острова в XII — X веках до н.э. очень велика. Не меньшая вероятность дальних походов, совершаемых финикийцами на север вдоль побережья Западной Европы.

— Далеко ли на север от Гадеса заходили финикийцы?

— Судить об этом сложно. В первую очередь какая была необходимость в дальних походах? В первую очередь эти плавания были связаны с доставкой в средиземноморские страны металлов, а земли, где их добывали, назывались Касситеридами — «оловянными» островами.

— И где же они находились? — спросил Игорь.

— Большинство историков отождествляет их с Британскими островами, так как в Корнуолле имеются древние оловянные рудники, эксплуатировавшиеся за много веков до римского владычества. Но некоторые авторы указывают на наличие близких к Гадесу оловянных месторождений, например, на северо-западе Испании, в Галисии, где берег сильно расчленен и небольшие полуострова легко принять за острова.

— Ходили ли так далеко финикийцы сами или перекупали металлы южнее, может подтвердить или опровергнуть экспериментальное плавание.

— Так или иначе, финикийцы, несомненно, открыли весь — около 1000 км — западный берег Пиренейского полуострова и заходили в устья всех значительных пиренейских рек, несущих свои воды в Атлантический океан: в Анас — Гвадиана, в обширную дельту реки Таг — Тежу, Тахо, где позднее возник город Олисино, теперь Лижбоа, или Лиссабон, в Мунда — Мондегу, в Дурий — Дору, Дуэро, в устье которого при римлянах стала известна гавань Кале-Порт, теперь Порту, в Миний — Миньо. Вероятно, финикийцы ознакомились и с берегами Бискайского залива на протяжении почти 1500 км — гористыми на юге — Кантабрийские горы и низменными на востоке — вплоть до полуострова Бретань.

— Сколько загадок, предположений. Неужели вся история этого предприимчивого народа окутана завесой тайны?

— Знаете, мои друзья, если далекие походы в океане на юг и на север почти не доказуемы, то о ряде плаваний финикийских мореходов в другом регионе мира известно из Библии. — Я порылся в бумагах и достал выписанные тексты. — Вот послушайте. В конце XI века до н.э. на юге Финикии образуется Иудейско-Израильское царство, во главе которого, сменяя друг друга, стоят цари Саул, Давид и Соломон. В Тире во времена Давида и Соломона царствует Хирам, известный своей деятельностью по реконструкции территории города и перестройки храмов Мелькарта и богини Аштрат.

Именно с именами Хирама и Соломона связано интереснейшее событие, нашедшее свое отражение в Ветхом Завете. Из книги «3-е царствие» мы узнаем, что «Хирам, царь Тирский, слал слуг (послов) своих...» и к Давиду, и к его наследнику Соломону и принимал от них послов. «И давал Хирам Соломону дерева кедровые и дерева кипарисовые, вполне по его желанию. А Соломон давал Хираму пшеницу и оливковое масло для продовольствия дома его».

Древесина, полученная из Тира и Сидона, была использована при строительстве и отделке первого Храма. Со времен Соломона Иудейско-Израильское царство участвует вместе с финикийцами в дальних торговых экспедициях. В той же книге Ветхого Завета есть упоминание: «Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Черного моря (Красное море — Прим. авт.) и земли Иудейской, и послал Хирам на кораблях своих подданных корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми, и отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать таланов, и привезли царю Соломону».

Сказочная страна Офир, имеющая несметные запасы золота, драгоценных камней, пряностей и благовоний, до сих пор не отождествлена ни с одной страной древнего мира. Одни относят ее к Азии, считая, что такие богатства могли находиться или в Индии, или в Юго-Восточной Азии, другие — к Америке, к верховьям Амазонки, третьи — к району современной Южно-Африканской Республики.

— Вот видишь, Игорь, и здесь неведомая земля. Где же находился легендарный Офир, по твоему мнению?

— Вероятнее всего, сказочный Офир нужно искать на юге, в пределах страны Пунт, известной еще по плаваниям флота царицы Хатшепсут. Страну эту отождествляют с восточным побережьем современного Сомали. До экспедиции в Офир израильтяне совершенно не знали ни мореплавания, ни судостроения. Однако благодаря удачным войнам в Палестине с филистимлянами получили выход к Красному морю. Это и было главной причиной дружбы двух царей. Хирам рвался в обход Египта вести торговые дела в Красном море и Индийском океане. Мудрый Соломон за проход через его страну и содержание Хирамова флота брал дань совместным участием и частью прибыли. Мне кажется, именно возможность проникновения в Индийский океан и привлекала царя Тира в союзе с Соломоном.

— И как далеко, ты считаешь, финикийские и израильские мореплаватели заходили в воды Индийского океана?

— Я не ошибусь, говоря только о финикийцах. Израильтяне не были искусными мореходами, да и сам их мудрый царь Соломон говорил, что он не знает четырех вещей, одна из которых — «путь корабля среди моря». А насколько долго это будет оставаться загадкой и удастся ли разгадать ее, будет ясно только после открытий, сделанных в будущем. Но не думаю, что заходили финикийцы слишком далеко в Индийском океане. На пути продвижения на юг им противостояло сильное встречное течение, выходящее из Мозамбикского пролива. Даже спустя 1000-1100 лет после царя Соломона побережье Сомали было еще неизвестно даже создателю «Перипла Эритрейского моря» — Арриану — и основателям древнейшей картографии — Посидонию и Птолемею. Путь на восточное побережье Индии шел через открытый океан, что также было для древних мореходов, привыкших к каботажным плаваниям или двух — трехдневным переходам в отсутствие видимости берегов, сложной задачей.

Вероятнее всего, самыми дальними пределами, куда могли проникать финикийцы на рубеже тысячелетий, был Аденский залив, южное побережье Аравийского полуострова, северное и восточное побережья современного Сомали, остров Сокотра. — А что известно о походах финикийцев после царя Хирама? — Колонизационная политика финикийцев продолжалась и после его правления, однако связана она была не столько с расширением сфер влияния, сколько с событиями, которые происходили внутри самой Финикии.

Внутренние распри привели к выводу новой колонии на побережье Африки. Колонию эту вывел Тир, и названа она была — Картхадашт. Это не стало бы в цепи организации колоний каким-либо значительным событием, если бы не будущее этого города, ставшего на время властелином Средиземноморья.

Удивительна легенда, рассказывающая об этом событии. Вот послушайте. Тирская царевна Элисса после убийства новым правителем Тира ее мужа и дяди была вынуждена покинуть Финикию. Спасаясь от преследования, она доверила свой корабль в руки бога Мелькарта, покровительствующего морю и оберегающего царевну. Корабль приплыл к ливийскому берегу, около которого, подхваченный стремительным восточным течением, он направился вдоль северного берега Африканского континента. Земля, к берегам которой привел корабль божественный Мелькарт, понравилась финикийцам. Населена была она племенами берберов.

Во время сна Мелькарт научил Элиссу, как за совсем небольшую цену приобрести у берберов достаточный участок земли. Элисса договорилась с туземцами о покупке у них участка, который сможет накрыть бычья шкура. Заплатив, она приказала принести шкуру и разрезать ее на тончайшие нити, концы которых после этого были связаны между собой.

Изготовленным шнуром финикийцы охватили большой участок земли, достаточный для закладки нового города. Так, по легенде, возникает Картхадашт, позже называемый римлянами Картаго, а нами — Карфаген. Элисса не избежала суровой участи. Спасшись от расправы в Тире, заложив Новый город, она приняла мучительную смерть на жертвенном алтаре. Произошло это после того, как берберский царь потребовал, чтобы она вышла за него замуж. В противном случае он грозился расправиться с поселенцами. Элисса выбрала смерть, отказавшись стать женой бербера.

— Трагическая история, — грустно произнесла Лена.

— Что да, то да. Вообще, на протяжении всей финикийской, а позднее и карфагенской истории исследователи сталкиваются с такими качествами, присущими этому народу, как смелость, хитрость и самопожертвование. Финикийцы были сплочены, и каждый индивидуум в независимости от имущественного статуса жил для блага своего народа и его процветания. Знаете, это подтверждают все финикийские мифы. Вот послушайте еще одну легенду.

Однажды, плывя за оловом, финикийцы обнаружили, что за ними следует военный греческий корабль. Греки не нападали на финикийцев, но и не отставали от них. Финикийский кормчий понял, что греки разведывают путь за оловом. И тогда он повел свое судно, груженное дорогим товаром, на камни. Корабль разбился, а чудом уцелевшие мореходы после трех лет странствий вернулись в Карфаген. Карфагенский сенат оценил подвиг смельчаков, восполнив из государственной казны убытки, причиненные преднамеренным крушением.

Но эти поступки не идут ни в какое сравнение с тем, что мы узнаем о религиозном финикийском культе. Во времена опасности, грозившей городу или поселению, финикийцы приносили в жертву богам своих первенцев. Этот ужасный обычай шокировал не одно поколение исследователей финикийской древности. Обычай принесения первенцев и вообще детей существовал не только у финикийцев, но и у других семитских племен, что не делает ужасный обряд менее жестоким и бесчеловечным. Но это с позиции нашей, а с позиции финикийцев, отдавших божеству самое дорогое, что у них есть, они могли надеяться на его помощь в спасении всего народа.

Ужасающая философия, однако, именно она сделала этот народ таким, каким он был: предприимчивым, смелым и беспощадным как к себе, так и к своим врагам. Если вообще детоубийству можно дать хоть какое-то объяснение, то оно, наверное, звучало бы так: «Если я не боюсь отдать свою жизнь и жизнь самых близких мне людей за мой народ, то и мой народ не убоится отдать за меня свою жизнь. И помогут пусть нам боги Финикии».

— Страшные обряды. Неужели они верили в действенность этих ужасных обычаев?

— Верили, Аена, и вера вела их к далеким землям. Вот что писал странствующий писатель Юстин, живший в начале II века до н. э., об обрядах карфагенян: «...если в разгар иной катастрофы они чувствовали еще и приближение эпидемии, то суеверно и убийственно использовали в качестве целебного средства кровавую жертву: они действительно приносили в жертву людей и даже детей, чей возраст даже у врагов вызывал жалость, вымаливая у богов мир кровью тех, ради чьей жизни богов молят обычно больше, чем о чем-либо другом».

— Варварство! Дикий народ. Как тебя угораздило заняться его историей? Хорошо, что он уже почти забыт, — в сердцах произнесла Аена. Игорь поддержал ее.

— Зря вы так о финикийцах. Я вам столько о них рассказываю, а вы увидели только темную сторону их жизни. Ужасные обряды существовали не только в Финикии, а по всему семитскому миру. Вот в вас обоих течет еврейская кровь, а ведь ваши предки практиковали те же обряды, что и ханаане. Почитайте Библию.

Разве не ваш Бог требует принести ему в жертву Исаака, и его отец Авраам безропотно кладет его на жертвенник.

— Но Господь отвел руку Авраама, — перебил меня Игорь.

— А сколько раз он ее не отводил, когда в жертву евреи приносили своих детей?

— Этого не может быть.

— Может, и подтвердили это раскопки. До времен оседлости все семитские племена, и евреи в том числе, приносили детей в жертву. Только легенда об Аврааме и Исааке упоминает те времена, когда евреи отказываются от ужасного обряда, а вот ханаане продолжают его практиковать не только в самой Финикии, но и в колониях, а позднее и в Карфагенском государстве.

— Неужели все обряды заканчивались жертвоприношениями? — спросил Игорь.

— Нет, конечно. Жертвы приносились только в редких случаях, как я уже говорил, во время смертельной опасности, которая грозила гибелью всего города.

В Палестине при раскопках найден алтарь, вырубленный в скале, и в нем 20 больших кувшинов, горлышко которых закрыто другим кувшином или глиняной тарелкой. Они содержат просеянную землю и скелеты младенцев, большую часть новорожденных, но иногда и возраста нескольких месяцев, не свыше двух лет. Ученые считают, что это принесенные в жертву первенцы, которые были исторгнуты из рук родителей, частью немедленно после рождения, частью некоторое время спустя после того, как их не удалось скрыть. Кроме этого, найдены доказательства существования у хананеев общего со многими, например древне-американскими, народами обычая человеческих жертвоприношений. Они совершались при основании городов, строительстве общественных зданий и храмов. Одни исследователи объясняют их как жертвы духу местности, другие — как средство создать новому сооружению духа-покровителя. В Библии встречается долго не бывшее понятным известие об основании Иерихона Ахиилом: «... с Авирамом, первенцем своим, он положил ворота его». После того как в Танааке у ворот кремля был найден скелет мальчика с окружавшими его глиняными предметами, похожими на амулеты, стало ясно, о каком событии упоминает Библия.

— Игорь! Неужели основатель города мог отдать свое дитя в жертву?

— Мог! И не только ребенка. Так, в Гезере, Мегиддо и других городах Финикии и Израиля найдены замурованными не только дети, но и женщины, возможно, это жены правителей и их первенцы.

Подобного в том размере, как это мы встречаем у финикийцев, не было ни у вавилонян, ни у ассирийцев, ни у египтян. Зато эти жертвоприношения в изобилии встречаются у всех семитических народов, не исключая и евреев, и что интересно, на другом краю земли, в Америке, у индейских племен.

— Как ты думаешь, нет между этим какой-либо связи?

— Думаю, что нет, но знаете, друзья мои, о походах финикийцев ходит столько легенд. Есть исследователи, которые считают, что финикийцы запросто плавали в Америку и оказали влияние на всю индейскую культуру.

Одной из таких версий придерживался Тур Хейердал, считая, что бледнолицый бородатый бог Тики или Кон-Тики был не кто иной, как потомок финикийских или египетских мореходов. Ведь вначале норвежец хотел строить не камышовые лодки для плавания через Атлантику, а египетско-финикийский корабль. Да и где была страна Офир, до сих пор неизвестно. Ряд исследователей считает, что Офир лежал где-то на берегах далеких Америк.

— Неужели были возможны столь дальние плавания в те давние времена?

— Маловероятно, что эти плавания были возможны в XII — XI вв. до н.э., но позднее они были не только реальны, но и доподлинно зафиксированы эпической традицией.

Я как раз, заканчивая рассказ о колонизации, хотел зачитать выдержки об удивительном плавании финикийцев вокруг Африки, а это куда более дальний поход, чем в Америку и назад. — Неужели такое плавание состоялось до времен средневековья?

— Да. Оно состоялось и, возможно, было не одно.

Я достал из папки материалы, рассказывающие о легендарном плавании финикийцев во времена фараона Нехо, и стал читать своим друзьям, в душе радуясь, что мы ушли от темы жертвоприношений: «Находясь на египетской службе в 609 — 595 гг. до н.э. на больших гребных судах, поднимавших каждое, по крайней мере, 50 человек команды, финикийцы обогнули всю Африку. Геродот передает рассказ об этом плавании вокруг «Ливии» с такими подробностями, которые он сам считает невероятными. Но они-то как раз и подтверждают достоверность события: «Ливия... по-видимому, окружена морем, кроме того места, где она примыкает к Азии; это, насколько мне известно, первым доказал Нехо, царь Египта. Он ... послал финикийцев на кораблях. Обратный путь он приказал им держать через Геракловы Столпы... Финикийцы вышли из Красного моря и затем поплыли по Южному Индийскому океану. Осенью они приставали к берегу и в какое бы место в Ливии ни попадали, всюду обрабатывали землю, затем дожидались жатвы, а после сбора урожая плыли дальше. Через два года на третий финикийцы обогнули Геракловы Столпы и прибыли в Египет. По их рассказам (я-то этому не верю...), во время плавания вокруг Ливии солнце оказывалось у них на правой стороне. Так впервые было доказано, что Ливия окружена морем».

Итак, огибая с юга Африку и двигаясь при этом с востока на запад, финикийцы имели солнце с правой стороны, т.е. на севере. Для Геродота, жившего в V веке до н.э. и не имевшего наших представлений о Земном шаре и Солнечной системе, эта часть рассказа казалась неправдоподобной. Для нас ясно, что именно это обстоятельство, видимо особенно поразившее финикийских моряков, жителей Северного полушария, подтверждает, что они действительно пересекли экватор, плыли через воды Южного полушария и обогнули с юга Африку. Вполне правдоподобна и трехгодичная продолжительность плавания, ибо длина береговой линии Африки 30,5 тыс. км.

Финикийцы могли пройти это расстояние на веслах или под парусами, когда дули попутные ветры, причем на большей части пути могли пользоваться попутными береговыми морскими течениями. Правда, они высаживались на материк, чтобы засеять и собрать хлеб, каждый год теряя два-три месяца. И все-таки остального времени было вполне достаточно, чтобы при судоходной технике того времени совершить все плавание в три года. Любопытно также в рассказе Геродота указание, что в Южной Ливии возможно земледелие. Значит, она вовсе не безотрадная, выжженная солнцем пустыня, где из-за нестерпимой жары невозможна жизнь, как представляло себе тропическую Африку большинство древних и средневековых географов. И еще дело в том, что в описанные времена плавания из Красного моря в Индию и обратно были уже делом обыденным, а ведь продолжительность такого плавания была два года, и расстояние, пройденное кораблями, составляло 15 тысяч километров. Примерно половину длины, около 8 тысяч километров, требовалось финикийцам, чтобы из Тира попасть в Гадес и вернуться назад. Большие финикийские корабли, называвшиеся тартесскими, проходили путь в один конец за 70-80 дней. Учитывая сроки навигации в Средиземном море, когда лучшими временами года являются осень и весна, можно с уверенностью сказать, что им требовался для плавания в Гадес и назад один год. И еще — вспомнив, какие огромные расстояния часто преодолевают малайцы, а также жители Полинезии и Микронезии на самых примитивных судах, плавая в Тихом океане, можно отбросить сомнения в возможности плавания вокруг Африки. Фараон Нехо не дожил до возвращения экспедиции. Потерпев сокрушительное поражение в битве при Кархемише от вавилонского царя Навуходоносора, он умер в 595 году до н.э. Начало экспедиции, предпринятой по его указанию, относят к 596 — 594 гг. до н.э.

Все это было известно Геродоту, но он все равно с недоверием относился к плаванию вокруг Африки».

— Расписываясь в своем неверии, Геродот был сыном своего времени, — вдумчиво сказал Игорь.

— Согласен с тобой. Вообще, вся история и не обязательно Финикии — это свод каких-то знаний, не всегда достоверных, зачастую похожих на верблюда.

— Как это?

— А вот так! На вершине горбов — это то, что мы видим и знаем, а в их впадине — наше незнание, замешанное на неверии. Вот я и хочу хоть на чуть-чуть уменьшить это неверие.

— Но как?

— Понимаешь, я хочу строить совсем небольшой кораблик, а пройти на нем под парусом и ветром большое расстояние в открытом море. Это позволит уменьшить неверие в возможности древних мореходов.

— Подожди! Так что, кораблик будет меньше твоей «Ивлии»?

— Конечно, меньше в два раза. Игрушка, подобная тем, что были у древних финикийцев.

— Но это же самоубийство.

— Нет! Нет! И еще раз нет! Это эксперимент. Если легкая и простая деревянная конструкция выдержит испытания стихией, значит, легкие и прочные суда древних мореходов могли плавать где угодно, и не только плавать, но и выживать в открытом море. А «Ивлия» по сравнению с будущим корабликом просто великан. Хотя за нее в шторма я очень опасался. Нет, не за ее прочность, а за мореходность. Слишком она была тяжела. Кораблики финикийцев должны были быть похожими на поплавки. Всегда держались на поверхности. Вот ключ к успеху.

А по вопросу похода финикийцев вокруг Африки хочу добавить удивительное свидетельство, подтверждающее эту возможность.

Правда, и его подвергают значительной критике, так как его автор — священнослужитель, купец и мореплаватель — был отчаянным авантюристом. Его имя Евдокс, родом он из города Кизика и жил во II в. до н.э. Плывя из Индии в Египет, корабль Евдокса сбился с курса и был занесен к африканским берегам в страну, находящуюся далеко на юге от Эфиопии. Приставая к берегу, Евдокс торговал и во время одной из стоянок нашел оконечность передней части корабля, уцелевшую после кораблекрушения, на которой был вырезан конь. От местных жителей он узнал, что потерпевшие крушение прибыли с запада. Отправляясь в обратный путь, он взял с собой этот обломок. Вернувшись после долгих скитаний в Египет, он понес на рынок фигурный нос корабля и узнал от моряков, что этот конь принадлежал гадесскому кораблю. Евдоксу также рассказали о том, что гадесские купцы снаряжают большие корабли, а бедные жители — маленькие, именуемые ими «конями», по изображениям на носу. На этих небольших кораблях они отправляются на рыбную ловлю к берегам Африки вплоть до устья реки Лике, где лежит одноименная с нею финикийская колония. Некоторые из матросов узнали эту оконечность корабельного носа: она принадлежала одному из кораблей, заплывшему далее Ликса и более не возвращавшемуся. Из этого Евдокс заключил, что плавание вокруг Африки возможно. К сведениям Евдокса нужно относиться осторожно, но, очевидно, в его истоках лежат достоверные знания о дальних плаваниях.

... Подошло время моего отъезда. Последние дни в Германии пролетели сумбурно и очень быстро. Друзья помогли мне собраться. Груз оказался немалый: книги, папки, рукописи. На мое счастье, из Германии, купив микроавтобус, возвращался в Украину один знакомый. Он и забрал меня и мой накопившийся за три года скарб. Прощание было грустным. Я очень привык к этим добрым людям, давшим мне кров и оказавшим огромную помощь в подготовке моей научной работы.

— Как напишешь о финикийских кораблях, пришли. Мы с интересом почитаем. Если понадобится помощь, рассчитывай на нас...

Вот и все. Промелькнули за окнами узкие улочки старого Мюнстера. Прощай, Германия.