Чѣмъ лучше встрѣтить весну, какъ не пѣснями, не играми, не изъявленіями любви? Она сама юность земли, юность природы, всегда восхитительной; она сама любовь, веселье, наслажденіе. Съ ея появленіемъ все оживаетъ, воды сверкаютъ подъ теплымъ небомъ, подъ лучемъ солнца; цвѣты распускаются въ волшебной свежести лунныхъ или темныхъ, но всегда ароматныхь, ночей; все заговоритъ на поляхъ, по рощамъ, въ водахъ; всѣ голоса сольются и наполнятъ душу очарованiемъ, болотныя птицы, насѣкомые, крикъ домашнихъ животныхъ, бѣгущихъ съ поля въ село, сольются съ щебетаніемъ ласточки, съ яркой трелью соловья. И мы встрѣчаемъ весну пѣснями, и непремѣнно пѣснями любви.
Веснянки пачинаютъ пѣть с Марта мѣсяца, съ того дня, въ который птичка овсянка запоетъ свою первую пѣсню. Въ этой пѣснѣ слышны слова:
«Покинь санки, возьмы визъ».
Въ тотъ же день щука пробиваетъ ледъ хвостомъ.
1. Веснянки.
а. Нема ліоду, нема ліоду,
Нема-й переходу;
Колы тоби люба мыла.
Бреды й черезъ воду.
Перебрела дви риченьки
И половыну ставу,
Не вводь мене козаченьку,
Въ велыкую славу.
Ой сама-жъ ти, дивчинонько,
Себе в славу вводишъ,
Що поздненько, не раненько
По улыци ходышъ.
Ой якъ мени, козаченьку,
Да раньше ходыты.
Як визьмешъ ты за рученьку
Не мусышъ пустыты.
б. Розлылыся воды
На чотыры броды;
У первому броди
Соловейко щебетавъ,
Зелены сады розвывавъ;
У другому броди
Зозуля ковала,
Литечко казала;
У третьему броди
Конычокъ заржавъ,
Вынъ дороженьку почавъ;
А въ четвертомъ броди
Да дивчина плаче:
За неелюбого йдучы,
Собы лыхо чуючи.
Свиты, зоре, на все поле
Закиль мисяцъ зыйде,
Да до мене мiй мыленькiй
Вечеряты прыйде.
Ой чи прыйде, чи не прыйде
На вечерю тую,
А я iому ранесенько
Снидаты зготую.
Цвилы лозы при дорози
Сынесенькимъ цвитомъ;
Ишовъ козакъ изъ улыци,
Билесенькимъ свитомъ;
Не жаль тому козаченьку
Поснидаты даты,
Що вынъ иде изъ улыци
Якъ стане свитаты.
Весна требуетъ любви; наши дѣвушки это поняли и поютъ:
Гирко жыть весною
Безъ мылого одною,
Безъ мылого дружочка,
Ясного соколочка.
Впрочемъ иногда «дивчата» подсмѣиваютъ молодыхъ людей, оцѣняя ихъ очень не выгодно:
По три шага молодецъ,
По таляру дивка,
По тысячи жинка.
Или:
По тры копы дивочка,
По чотыри кисочка,
По денежци молодець,
Якъ печений горобець.
Въ этихъ веснянкахъ иногда находимъ мы жалобы дѣвушки на скуку одиночества; иногда желанье узнать, кто ее суженый? иногда упреки милому за холодность, за скупость на часы свиданiя. Въ другой разъ противное: наслажденье жизни дѣвической! желанья погулять на волѣ; тоска молодой женщины, которой нельзя уже пользоваться увеселенiями дѣвицъ, ихъ играми, ихъ хороводами; напр.:
Мисяцъ надъ водою, дивка на юлыци,
Ой, доля, да доля, дивка на юлыци.
Свекорку, батеньку пусти на юлицю;
Ой доля … пусти на юлицю.
Хочь я тебе й пущу, свекруха не пустить
Ой доля и проч.
Хочь я тебе й пущу, зовыци не пустятъ.
Ой доля и проч.
Зовыци, сестрыци, и проч.
То мы находимъ слезы о том, что она идетъ за немилого; или упреки подругѣ въ томъ, что та перемовила у ней жениха. часто говорится о прiѣздѣ сватовъ, бояръ, о рѣшительной минутѣ выхода за мужъ, о разлукѣ съ подругами, о потери воли, о будущем семейном счастьи, о недолѣ съ мужемъ, которого приняла не по любви, о строгости и сварливости свекрови, о разницѣ свекрови съ родной матерью, о тяжкихъ трудахъ по хозяйству. —
Иногда въ этихъ пѣсняхъ и молодой человѣкъ жалуется матери, что онъ не женатъ, что на нем лежатъ работы женскiя:
Укрипъ сiю, ромень сажу.
Не хочетъ онъ панночки, не хочетъ короливны. Онъ любитъ дивчину, дочку сосѣда своего. Онъ жалуется на то, что за него не отдадутъ дивчины; вызываетъ ее на тайное свиданiе. Рѣдко въ веснянкахъ говорится о веснѣ. Любовь сама по себѣ весна. ―
Сравненiя дѣвушки съ зырочкою, перепелочкою, галочкою, павою, уточкою, яблонькою,— сравненiе паробка съ горобейкомъ, селезнемъ, соколомъ, голубомъ, — эти сравненiя душевныхъ чувств и красотъ съ видимыми предметами мѣстной природы безпрестанно встрѣчаются въ веснянкахъ.
Онѣ поются ежедневно, вечеромъ, по окончанiи работъ, а въ праздники и после обеѣда, дивчата и паробки собираются за селомъ или посреди села на выгонѣ, если же село велико, то на нѣсколькихъ выгонахъ; паробки выкапываютъ вершковъ шесть глубины ровъ; дивчата садятся и спускаютъ ноги, и когда онѣ поют, когда хороводы одной части села перекликаются въ темнотѣ ночной съ другими хороводами, паробки стоять за ними, прислушиваются, шутятъ, любезничаютъ.—
2. Игры.
Игоръ весеннихъ много; опишу нѣкоторыя.
Король. Хороводъ дѣвушек, взявшись за руки, становится в кругъ, въсередину входит король, хороводъ ходитъ кругомъ и поетъ слѣдующую веснянку:
Королю, край города ходышъ;
Королю, дивчатъ оглядаешъ;
Королю, прыступы близенько;
Королю, поклонысь нызенько;
Королю, поцилуйсь гарненько.
Въ эту минуту король целуетъ одну изъ хоровода и та становится королемъ.
Перепелка. Перепелка стоитъ въ кругу, который ходитъ вокругъ нее и поетъ:
Тутъ була, тутъ була перепелочка,
Тутъ була, тутъ була невеличечка!
Эти два первые стиха повторяются послѣ каждого изъ слѣдующихъ:
А въ перепелкы да головка болыть;
А въ перепелки да животыкъ болыть;
А въ перепелки да плечыци болять;
А въ перепелки да колина болять.
Итакъ далѣе: ушки, глазки и пр.; при словѣ «болять» перепелка хватается за часть тѣла, которую называютъ; но когда дойдутъ до слѣдующихъ стиховъ:
А в перепелки да старый мужычокъ,
Якъ идее мужычокъ, то нагайку несе,
Вынъ нагайку несе, бородою трясе.
Тутъ за первымъ стихомъ перепелка морщится, за вторымъ приготовляется плакать, за третьимъ плачетъ. Вдруг запоютъ:
А въ перепелки молодый мужычокъ,
Молодый, якъ иде, черевычкы несе.
Тогда перепелка начинаетъ прыгать, руками плескать, и другая становится на мѣсто ее.
Воронъ. Въ ней дѣйствующiя лица: воронъ, мать, дивчина и дѣти. Впереди становится мать, дѣвушки становятся за нею и берутъ крепко другъ дружку за плечи или за поясъ, а первая изъ нихъ берется за мать: эта первая называется «дивчина, красна дивчина,» остальныя – дѣти. Онѣ подъ покровительствомъ матери идутъ къ ворону, который, сидя, роетъ палочкой землю. Начинается между нимъ и матерью разговоръ:
М. Вороне, вороне, що ты копаешъ?
В. Ямку.
М. На що?
В. Твоимъ дитямъ очи залыватъ.
М. За що?
В. Я понапиковавъ, понаваровавъ, а воны прыйшлы, повiидалы, лысточками понакрывали, та-й пошлы.
М. Чи правда диты?
Дити: неправда, неправда.
М. Окрутнуся двичы, трычы; чы вси мои диты?
Она считаетъ; потомъ, видя, что воронъ хочетъ ихъ ловить, кричитъ: «гай, гай!» Воронъ начинаетъ бѣгать, стараясь поймать послѣднюю; мать бѣгаетъ такъ, чтобъ быть впереди передъ ворономъ, дѣти стараются, чтобъ не они а мать была къ ворону ближе. Когда онъ поймаетъ одну, то уводитъ ее и посадитъ отдѣльно, она ужъ не участвует въ игрѣ; немедленно онъ принимается ловитъ слѣдующую, и, поймав ее, отводитъ къ первой: этакъ продолжается пока останется одна «дивчина». Тогда воронъ садится и опять начинаетъ копать землю. Мать подходитъ къ нему съ дивчиною.
М. Вороне, вороне, що ты робышъ?
В. Ямку.
М. А въ мене есть красна дивчина, та не вдаришъ! Я пiду на Торжок, та куплю дивчыни Красне намисто.
В. А я вкраду.
М. А я тоби голову пробью.
Д. Вороне, вороне, де твоя каша?
В. На полыци.
Д. Я выимъ.
В. А я тебе кiемъ.
М. Вороне, вороне, що за тобою?
В. Макогинъ.
М. Бый же мою дивчину на вздогинъ.
Дѣвушка бѣжитъ, воронъ за нею гоняется съ хлыстомъ и если успѣетъ ударить три раза, то отводитъ къ дѣтямъ.
Тогда всѣ дѣти садятся рядом, «въ лаву», берутъ друг дружку за руки, и крѣпко держутся; мать приходитъ и старается разнять у них руки; та, которую она оторветъ отъ лавы принадлежитъ ей; разумѣется, что дѣти нарочно поддаются; потом садятся опять въ лаву, и опять сцѣпляются руками.
После того воронъ старается оторвать ихъ другъ отъ дружки по порядку. Оторваныя ожидаютъ конца; когда всѣ перейдутъ во власть ворона, онъ ложится на землю ницъ; дѣти прячутся; мать не позволяетъ ему смотреть, и послѣ онъ долженъ ихъ отыскать; тѣ, которыхъ не отыскалъ вправе его бить, пока онъ не прибѣжитъ подъ защиту матери и красной дивчины.
Дурное колесо или укравъ рипкы. Играющiя берутся за руки, составляютъ круг, двѣ изъ нихъ подымаютъ руки, обращаются спиною друг къ дружкѣ и въ парѣ бѣгутъ въ противоположную сторону, за ними слѣдуютъ ихъ сосѣдки; и такъ онѣ прежде составляли кругъ лицомъ къ лицу, теперь составится кругъ спина къ спинѣ, лицами въ наружу. Такъ как этою манерою бѣжать неловко, то иныя вырвутся изъ круга, другiя попадаютъ, къ нимъ хоръ обращается съ пѣнiемъ двухъ стиховъ:
А що? вкрали рипкы?
Полетѣли диткы?
Дробушка. Игра вдвоемъ.Двѣ дѣвушки берутся крѣпко за руки, ноги ихъ должны быть вмѣстѣ, руки сколько можно вытянуты, онѣ кружатся и поютъ:
Дробу, дробу, дробушечки;
Наiившыся петрушечкы,
Наiившись лободы,
Гала, гала до води!
Съ этимъ словом одна выпускаетъ руки подруги своей; одна изъ нихъ непремѣнно падаетъ.
Галка. Поют слѣдующую веснянку:
Ой галко, галко
Золотая клюшниця,
Стань же намъ на помочы,
Зъ молодымы молодыцямы,
Зъ краснымы дивыцямы,
А ты, Марусю, скочь на конець!
А ты, Наталю, веды танець!
Маруся должна была вести хороводъ, а Наталя стояла за нею; во время пѣсни всѣ машутъ въ тактъ руками; при передпослѣднемъ стихѣ Маруся перебѣгаееъ на самый конецъ, Наталя становится первою и ведетъ хороводъ.
Щитка. Всѣ берутся за руки; одна крайняя стоитъ неподвижно, остальныя ходятъ вокругъ нее, мало по малу она обвита подругами; послѣдняя бѣгаетъ вокругъ этой кучи и поетъ:
Щитка маленька,
Де твоя ненька?
На маковци сыдила,
Дрыбенъ мачокъ дзюбала;
Дзюбъ, дзюбъ, дзюбанець,
Ходи, дивко, у танець.
А за нею молодець:
Нейды, дивко, у танець.
Пропѣвъ, она становится поотдаль, слѣдующая по ней повторяетъ тоже и такъ далѣе. Наконецъ послѣдняя станетъ первою, а та станетъ щиткою.
Просо. Знаменитая игра, всѣмъ славянскимъ народамъ принадлежащая. Дѣвушки раздѣляются на два ряда, и становятся въ десяти шаговъ одинъ рядъ противъ другаго; одинъ рядъ поетъ:
А мы просо сiяли, сiяли;
Ой дидъ, ладо, сiяли, сiяли;
Второй рядъ:
А мы просо вытопчемъ, вытопчем
Ой дидъ, ладо, вытопчемъ, вытопчемъ.
1. А чим же вамъ вытоптать?
2. А мы кони випустимъ.
1. А мы кони переймемъ.
2. Да чим же вамъ перенять?
1. Ой шовковимъ неводомъ.
2. А мы кони выкупымъ.
1. Ой чимъ же вамъ выкупыть?
2. А мы дамо сто рубливъ.
1. Не треба намъ тысячы.
2. А мы дамо дивчыну.
1. Мы дивчыну вызьмемо.
Вторая половина кричитъ: «нашого полку убуде, убуде!» - первая: «нашого полку прыбуде, прыбуде.» Изъ втораго полка дѣвушка перебѣгаетъ въ первый; и это продолжается пока всѣ выше указано, а равно и припѣвъ послѣ каждаго стиха.
Здѣсь должен я сказать, что участiе мущинъ въ нѣкоторыхъ играхъ казалось бы необходимо; и я еще помню это участiе, мнѣ случалось видать молодыхъ людей игравшихъ съ дѣвушками.
Въ королѣ прежде бывалъ мущина королемъ, онъ уводилъ изъ хоровода дѣвушку; другой мущина вступалъ въ хороводъ; въ воронѣ мущина былъ ворономъ. Въ просѣ первый рядъ мущинъ. Съ порчею нравовъ то, что невинно становится стыдно, потому что въ умъ приходятъ такiя мысли, которыя прежде не приходили. Теперь молодымъ людямъ совѣстно раздѣлять съ девушками увеселенiя, а дѣвушки стыдятся принимать ихъ въ свой кругъ. Скоро перестанутъ и христосоваться на свѣтлый праздникъ. Не знаю, можно ли это приписать къ улучшенiю нравственности?
Изъ весеннихъигръ вотъ еще нѣкоторыя:
Макъ. Выбираютъ дурачка, садятъ его въ серединѣ хоровода. Хороводъ ходитъ вокругъ и поетъ:
Ой на горѣ макъ,
Подъ горою такъ,
Макы, макы маковочкы,
Золотыи верховочки,
Постойте, дивчата,
Якъ макъ на гори.
Тутъ хороводница спрашиваетъ: «чы сiялы макъ?» — хоръ: тыльки землю оралы. — Поютъ тужъ пѣсню, и повторяютъ ее послѣ каждаго отвѣта. Вотъ вопросы и отвѣты на нихъ.
В. Чы сiялы макъ?
О. Сiялы.
В. А чы зыйшовъ макъ?
О. Зходыть.
В. А чы зацвивъ макъ?
О. Цвите.
В. А чи оцвивъ макъ?
О. Оцвива.
В. А чы поспивъ макъ?
О. Поспивъ.
В. А чы поспивъ макъ?
О. Поспивъ.
Дурачка схватываютъ, встряхиваютъ, толкаютъ, скубутъ за чуба, и проч.
Деръ-деръ. Эта игра мальчишекъ, вбиваютъ колъ на дворѣ, двухъ мальчишекъ привязываютъ за правую ногу къ колу, чтобъ они были шаговъ на 30 отъ кола и могли бы вокругъ бѣгать; одному даютъ трещотку, а другому жгутъ; обоимъ завязываютъ глаза. Первый трещитъ и старается убѣжать отъ жгута; второй слыша звукъ трещотки старается ударить первого.
Горѣлки, знаменитыя во всей Руси, въ ходу и въ Малороссiи.
Паци тоже что Русскiя бабки.
Лапта на всѣхъ великороссiйских условияхъ, также жгуты или «джгуты», носки, а равно и кулачный бой каждому извѣстны; эти игры принадлежатъ единственно мущинамъ; последняя, т.е. кулачный бой, происходитъ у насъ на тройцынъ день иногда одинъ на одинъ, иногда стѣна на стѣну, иногда село на село. Лѣтъ тридцать пыть тому назадъ бой одинъ на одинъ я нѣсколько разъ видалъ въ селѣ Рудовкѣ, Прилуцкаго уѣзда; стѣна на стѣну я видлъ въ 1844 году въ м. Ичнѣ, Борзенскаго уѣзда; село на село я видѣлъ нѣсколько разъ между селами Сокирынцы и Калюжинцы, Прилуцкаго уѣзда въ 1848 году; мне разсказывали, этотъ бой очень былъ занимателенъ.
Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. М.А. Маркевич. С издания: Киев, 1860.