Обзор: Присамарье

Присамарье

* Знакомство с историей Самарской паланки

карта "Паланковий устрій Запорозьких Вольностей"

Спокойно и важно несет свои воды Самара, взяв свое начало от села Голубовки на северо-западных отрогах Донецкого кряжа, она успевает пройти, свиваясь гадюкой между лесами, степями и лугами, 311 километров, пока не упадет в объятия старого Славутича как раз на территории Днепропетровска. Хотя Самара протекает по землям лишь трех областей Украины (Днепропетровской, Харьковской и Донецкой).

Берега днепровского Надпорожья и Нижнего Посамарья издавна были заселены людьми. Первые следы человека, собственно прачеловека, появляются здесь еще в раннем каменном веке свыше 100 тысяч лет тому. Итак, этот регион одним из первых на Украине был заселен человеком.

Из Крыма в Слободскую Украину и в Россию через Посамарье шел печально известный Муравский путь – одна из важнейших трасс набегов кочевников. На Самаре было семь бродов, которые использовали и ордынцы, и казаки, и купцы из разных стран: Пищанский, Калинов, Свободный, Грыцков, Кочереженский, Терновский, Чаплинский. Близость Посамарья к кровавому Муравскому пути тяжело отразилась на положении его украинского населения.

Следует подчеркнуть, что Самарские леса, знаменитая самарская «толща», были основным поставщиком дерева для Сечи. Из вековечных самарских лип и дубов делались казацкие чайки, которые наводили ужас на приморские города и села Османской империи и Крымского ханства. Из самарской «толщи» казаки также брали лес для строительства шалашей и церквей на Сечи, использовали его как топливо.

Бывшие беглецы из господской неволи селились на землях, которые лежали на берегах Днепра, Самары, Орели, Буга и других рек Южной Украины, строили землянки, мазанки, шалаши, основывали хутора и зимовья, где нередко жили и семьями. Документы 1552 г. свидетельствуют о существовании важных казацких «уходов» (мест поселений и промыслов) по Днепру вплоть до Тавани и по ряду впадающих в него речек.

Огромное значение Самары и Посамарья в жизни запорожских казаков XVI – первой половины XVII ст. подтверждает известный французский инженер, путешественник и мемуарист Гийом Левассер де Боплан, который бывал в наших краях в 30-х гг. XVII ст. и руководил построением крепости Кодак в 1635 г.

22(12) июля 1687 г. на правом берегу Самары возле казацкого города Самары и Пустынно-Никольского монастыря было начато строительство Богородицкой крепости. На протяжении 1688 г. велась подготовка ко второму Крымскому походу. Возле устья Самары, в урочище Сорок Буераков, начала строиться Новобогородицкая крепость, остатки которой находятся ныне на территории Днепропетровска (массив Северный). Построение крепостей очень встревожило запорожцев, которые небезосновательно увидели в них угрозу для себя. Наследник умершего к тому времени Ивана Сирка кошевой атаман Иван Гусь написал острое письмо Мазепе, который согласился на сооружение крепостей. Письмо было настолько донимающее, что Мазепа даже хотел послать, на Сечь войска, но этому воспрепятствовала эпидемия чумы. Весной 1689 г. начался второй Крымский поход. Но и этот поход был неудачным. Взять Перекоп не посчастливилось, и войска тем же путем, через Самару, возвратились назад.

История Новой Сечи (1734 – 1775 гг.) – последнего периода в истории Запорожья – обозначенна дальнейшим освоением степных пространств Южной Украины. Прежде всего, следует отметить особенности административно-территориального деления земель Войска Запорожского на паланки. Слово «паланка» походит из турецкого языка, еще означает «крепость». В Украине данным термином определяли также область Войска Запорожского или центр последней. Паланки существовали еще в XVII ст., но только с XVIII ст. о них есть довольно полные свидетельства.

Сначала в Новой Сечи было пять паланок, а позднее их количество возрастает до восьми. Богатейшей и виднейшей паланкой Войска Запорожского была Самарская, центр которой располагался в городе Самаре (Старой Самаре, Самарчике, Новоселице). И до сих пор в одном из районов Новомосковска, в Боярышниках, можно увидеть остатки земляных валов, которые когда-то составляли оборонительные сооружения бывшей Самарской паланки. Центр паланки – Самара – давно был большим к тому времени городом, важной ячейкой ремесла и торговли. Важной образовательной ячейкой были Самарский Пустынно-Никольский монастырь, Троицкий собор, запорожская школа в селе Орловщина, которую сюда перевели из Сечи в 1770 г.

После того как на базе казацких городов и сел вырастает Екатеринослав, получается Азовская (со временем Екатеринославская) губерния, наступает очередь переименования Самары. 7 октября (26 сентября) 1794 г. Новоселица (Самара) согласно царскому указу стала Новомосковском, тогда же было официально утвержден его статус как уездного городка.

Главной святыней Запорожья, духовным и культурным центром всего края считался, и не без оснований, Самарский Пустынно-Никольский монастырь. Об этой обители находим сообщение уже в первом письменном источнике из истории Новомосковска — грамоте польского короля Стефана Батория от 1576 года, о которой вспоминает Дмитрий Иванович Яворницкий. В соответствии с королевским указом казакам предоставлялся старый город Самара с монастырем и перевозом. В 1602 году сюда прибывает игумен из киевского Межгорского монастыря.

Возникновение Самарского монастыря связано с легендой о монахах-пустынниках, которые первыми поселились в этой местности. Над ними якобы взяли «шефство» здешние разбойники - «каменники», которые поставляли им пищу и таким образом старались спасти свою бессмертную душу. Это неприятное сосуществование монахам пришлось терпеть, пока запорожцы не расправились с «каменниками» и не взяли монахов под свою опеку. С помощью Коша была построена деревянная церковь, которая получила имя Николы-чудотворца, чтимого на Запорожье святого, покровителя казачества. При церкви существовал госпиталь, а позднее и школа.

К сожалению, об истории Самарской обители к середине XVIII ст. мы не имеем довольно полных данных: после мора, который посетил монастырь в этом столетии, здесь было сожжено вещи его игумена, умершего от эпидемии, вместе со всем монастырским архивом. На протяжении второй половины XVII ст. монастырь неоднократно грабили, но каждый раз он снова восстанавливался. К его продолжительному упадку привел погром, содеянный уже не басурманами, а своими же православными — стрельцами князя Голицина. Произошло это после строительства в запорожских владениях, недалеко от обители, Новобогородицкой крепости (1688 г.). В результате этих событий монастырь пришел в упадок, а потом совсем прекратил свое существование. После неудачного для Русской империи прутского похода 1711 г. монастырские земли вообще оказались под властью крымских ханов. Возрождение монастыря связанно с деятельностью миргородского полковника Данила Апостола, к владениям которого отошли эти территории в 20-х гг. XVIII ст.

Во время новой русско-турецкой войны  (1768— 1774 гг.) с помощью русских войск монастырь был превращен в неприступную крепость. Здесь русско-украинские войска одержали важную победу над татарским войском.

В 1781 г. в монастыре была построена большая каменная церковь. Чрезвычайно интересна история ее строительства и жизненный путь ее ктитора — человека, на чьи средства она строилась,— «дикого попа» Кирилла Тарловского. Обратимся за подробностями к работам Д. И. Яворницкого.

Воспитанник Киевской академии, Кирилл Тарловский начал свою церковную карьеру в городе Козелец. Благодаря случаю именно ему пришлось тайно венчать во время посещения Козельца императрицу Елизавету Петровну с ее фаворитом Алексеем Разумовским. Именно поэтому Тарловский переехал со временем в Петербург, где пользовался поддержкой своих покровителей, но смерть Елизаветы Петровны изменила ситуацию. Боясь преследований со стороны новой императрицы — Екатерины II, он убегает из столицы — сначала в Киев, а потом дальше на юг — в запорожские степи.

Судьба Самарского монастыря в годы после Октябрьской революции довольно трагическая. В части его помещений были поселены инвалиды, в другой продолжали жить монахи и проводила церковную службу одна из православных общин Новомосковска. В августе 1928 г. специальная комиссия обследовала здания Самарских мужского и женского монастырей. Комиссия, куда входили представители разных окружных и районных органов, искала возможности расположить здесь 280 инвалидов, которые находились в двух приютах на территории Новомосковска. Здания женского монастыря признали непригодными для этого, поскольку они регулярно затапливались водой во время весенних разливов Самары. Другое дело с мужским монастырем. Единым и полновластным хозяином казацкого монастыря стали органы социального обеспечения. Длительное время здесь был приют для старых людей. Со временем его пришлось перенести в другое место: переполох совершился в конце 60-х гг., когда вышел из печати роман Олеся Гончара «Собор». В Володьке Лебеде, что отдал своего отца на Сокровищный остров — то есть расположенный в Самарском монастыре приют, узнал себя один из всемогущих руководителей области, а позднее и республики. Этого было довольно для фактического запрета романа и начала долго действующей кампании травли выдающегося украинского писателя.

И огласка была весьма большой. Приют для ветеранов, работы из монастыря перевели в другое место, а здесь расположили интернат для психически больных девушек-инвалидов детства. И только несколько лет тому монастырь восстановил свою деятельность.

Лебединой песней Запорожья по праву можно считать Троицкий собор в Новомосковске — выдающийся памятник украинского барокко. Его строительство началось за два года до отмены Сечи — в 1773 г.

Для строительства собора паланковая старшина пригласила уроженца Слобожанщины Акима Погребняка. Он предложил чрезвычайно оригинальный проект. Как пишет, по народным перессказам, Д. И. Яворницкий, долго не могли понять заказчики, как это мастер собирается, кроме центральной бани, расположить с четырех сторон еще по три, но при этом общее число бань будет не 12, а 9. В конце концов соглашение было подписано, однако строитель исчез. Разуверившись в своих собственных силах, он якобы убежал в плавни. Именно там, как свидетельствует легенда, во сне ему явился почетнейший среди казаков святой – Никола-чудотворец — и подсказал, как именно может быть построен собор. Здесь же Аким Погребняк сделал из камыша модель здания собора, которое и было позднее реализовано. Эту уже почти трухлявую модель видел собственными глазами Д. И. Яворницкий.

Сооружение собора было закончено в 1778 г. Запорожцев поражали торжественность и легкость здания: строителю удалось так мастерски составить и скрепить между собой дубовые и сосновые бревна, которые брались здесь же, в соседнем Самарскому лесу, что ни изнутри, ни извне не было никаких колонн и подпор.

Казацкий собор интересен еще одной деталью: он построен без единого гвоздя. Конечно, сегодня, после ряда реставраций, гвоздей в здания хоть отбавляй, но Аким Погребняк смог обойтись без них. Сделано это было по просьбе заказчиков, которые считали, что нельзя вбивать гвоздь в храм Спасителя — Исуса Христоса, который был распят на кресте именно с помощью гвоздей. Несколько позднее возле собора была построена колокольня. Больше 50 лет простояло творение Акима Погребняка, прежде чем явился вопрос о ремонте казацкого сооружения. В 1830 г. начались работы, которые длились пять лет. Под здание был заложен каменный фундамент, его бани, выкрашенные в зеленый цвет, покрыли позолотой. Определенной мерой реставрация собора 30-х гг. XIX ст. имела косметический характер. Бани собора продолжали клониться к середине. В самых стенах испортилось немало бревен. Памятник запорожского искусства требовал коренной реставрации. В второй половине 80-х гг. ее поручили мастеру Кажинкову. Возле собора появился рабочий люд — разобрали его на бревна, но дальше дело — ни с места. И вот тогда Кажинков начал мошенничать — не выбрасывать сгнившие от времени бревна, а замазывать их. Мошенничество было раскрыто городским председателем, и горе-мастеру было указано на дверь. А за дело на этот раз взялся настоящий мастер своего дела — Алексей Ароматный. Человек этот относился с большим почетом и пиететом к порученной ему работе. После «реставрации» Кажинкова памятник архитектуры удалось восстановить только благодаря тому, что председатель строительного комитета собора протоиерей Іоаникий Вахнин сделал его фото в первоначальном виде, «Не было бы фотографии,— вспоминал мастер,— не было бы в Новомосковске и украинского собора, а был бы какой-то оборотень».

Вот уже больше ста лет стоит в центре Новомосковская отреставрированный Алексеем Ароматным собор. Пережил две революции, две войны, наглость чиновников. Его история вдохновила Олеся Гончара на создание романа, судьба которого сложилась не менее трагически, чем судьба самого собора. «Молчит собор,— писал Олесь Гончар.— Не видно облупленности, ржавчины на банях, ночь скрадывает на нем все травмы времени.

Вокруг бурлят страсти, ломаются копья в ежедневных баталиях, которые их ведут строительные с браконьерами, а он стоит, думает свою вековечную думу. О чем она? Все здесь проходило перед ним, как перед свидетелем и перед судьей. Еще, кажется, недавно скрипели арбы мимо него со снопами, бурлила революция на этой площади соборной, колокола колотили в набат, звали на сходки, на пожары, то радостно, то тревожно будили предместья, бить пудовыми языками свою литую, с примесью серебра медь...»